Геннадий Ригер

Геннадий Ригер, прощайте!

Владимир Плетинский

В Кфар-Сабе после тяжелой болезни скончался бывший депутат Кнессета от партии "Исраэль ба-Алия" Геннадий Ригер. 24 мая ему исполнилось 67 лет — и этот день рождения он встретил, уже зная о страшном диагнозе.

Геннадий репатриировался в Израиль в 1990 году. И уже вскоре занялся общественной деятельностью. Став важной частью команды Натана Щаранского, вошел в число создателей партии "Исраэль ба-Алия", а в 1999 году стал депутатом Кнессета пятнадцатого созыва.

Политическая карьера Ригера завершилась на следующих выборах, но он нашел себя на общественном поприще. Как инженер, он смог собрать вокруг себя большую группу коллег в Союзе инженеров-репатриантов, а желая бороться за права пожилых репатриантов, возглавил движение "Хазит а-кавод".

Увы, слишком поздно поставленный онкологический диагноз не оставлял ему шансов…

Мне довелось не раз общаться с Геннадием. В том числе — брать у него интервью. С фрагментами одного из них хочу познакомить наших читателей — чтобы они познакомились с Ригером поближе:

— Неужели, отхлебнув из кубка со сладким ядом власти, не хочется вновь и вновь прикасаться к нему губами? Только честно, Геннадий!

— Кривить душой не привык. Вы же сами только что произнесли слово «яд». Правда, не такой уж он сладкий, как может показаться со стороны. Хлопот у депутата предостаточно. А если он к тому же идет в Кнессет работать, а не бить баклуши или исполнять роль рыбы-прилипалы при какой-нибудь политической акуле, то покой ему может только сниться. Я старался быть инициативным депутатом. Поставив перед собой ряд задач, дополняющих программу партии «Исраэль ба-Алия», пытался их реализовать всеми силами. К сожалению, далеко не все получилось — сами понимаете, пробить бюрократическую стену крайне сложно, а если она к тому же установлена на арматуре клановых интересов и густо покрыта штукатуркой равнодушия к чужим делам, то задача становится почти невыполнимой.

Тем не менее, девять законопроектов было доведено до третьего чтения, и они стали законами. Они связаны с вопросами профессионального трудоустройства, положения матерей-одиночек и правовых аспектов израильского бытия.

— И, тем не менее, кое-какие ваши инициативы, пусть и с опозданием, стали реальностью.

— К сожалению, не только с опозданием, но и с заметными искажениями… И смех, и грех: нынче некоторые мои законопроекты продвигают люди, из сугубо партийных или личных побуждений делавшие все для того, чтобы эти инициативы были похоронены.

— Вы можете привести конкретные примеры?

— Пожалуйста. Один из депутатов, с которым мы когда-то были в числе создателей ИБА, в свое время фактически загубил один мой законопроект. Речь шла о представительстве репатриантов в управлении по гостелерадио и, на основе прецедента, в других государственных структурах. Тогда министром связи был нынешний спикер Кнессета Реувен Ривлин, который мою инициативу встретил в штыки: мол, если мы каждой группе населения будем предоставлять посты, то и должностей не напасешься! Сегодня высокий пост пожалуйте репатрианту, завтра инвалиду, послезавтра феминистке, а через год появится ассоциация беременных женщин, которой тоже захочется иметь по своей представительнице во всех государственных структурах. «Но ведь речь идет не о «джобниках», а о хороших специалистах в определенной сфере, — парировал я. — И не вина, а беда их, что они не являются соседями господина Ривлина либо сослуживцами его сына. Дайте им шанс продвинуться, не останавливайте за высоким забором протекционизма!» Эти мои слова Ривлина убедили. Но вот когда готовились принимать законопроект в первом чтении на соответствующей комиссии, с места неожиданно встал вышеупомянутый мой коллега, который сказал, что не видит смысла в таком законе — вполне достаточно ограничиться служебной инструкцией. Как вы понимаете, эта идея пришлась по душе «нерусским» депутатам, которые с удовольствием положили законопроект под сукно. Прецедент создан не был, а те представители алии, которым удалось продвинуться по служебной лестнице, добились своего не «благодаря», а «вопреки».

— Вы высказали свое «фэ» этому коллеге?

— Само собой. Забавно, что он на самом деле ничего плохого не хотел. Просто пожелал сыграть в объективность перед коренными израильтянами — мол, видите, я «русский», но блюду не общинные, а общенациональные интересы. Как будто между этими интересами есть противоречие.

— Но, если не ошибаюсь, этот же самый депутат был среди инициаторов законопроекта образца 2004 года о представительстве репатриантов в госструктурах?

— Да, он и его товарищи по партии назвали это «корректирующей дискриминацией». Надеюсь, такой закон в конце концов будет принят.

— А вам не обидно, что лавры достанутся не вам?

— Мне обидно лишь, что он не был принят значительно раньше. А славою сочтемся.

Кстати, о славе. Недавно я был по делам в Кнессете, и ко мне подошла парламентская помощница Ривлина. Она сообщила, что при обсуждении законопроекта о трудоустройстве спикер напомнил собравшимся, что его инициатором на самом деле был Ригер. Мелочь, а приятная.

— Среди острых проблем нашей общины — пенсионная. Те, кто приехал в Израиль в возрасте «сорок плюс», даже при наличии трудового стажа, в старости могут оказаться у разбитого корыта.

— Когда-то, в семидесятые годы, действовал закон для новых репатриантов, позволяющий получать пенсию при стаже в 10 лет. Сегодня же многие, приехав в возрасте после сорока, подходят к пенсионному возрасту, так ничего не заработав и претендуя разве что на пособие по старости.

Работа в не особо солидных организациях или через подрядчиков, не делающих пенсионные отчисления, мелкие подработки — это, увы, горькая реальность наших дней. И проблема эта касается не сотни-другой репатриантов. Речь идет примерно о трехстах тысячах олим, с каждым годом приближающихся к черте, отделяющей более или менее достойное существование от нищенского. А ведь многие могут приносить пользу и себе, и обществу — надо только задуматься о решении этой наболевшей проблемы. Я не раз предупреждал коллег по Кнессету и министров о зреющем социальном взрыве, но, увы… Что-либо решить в сегодняшней ситуации практически невозможно.

— Ну да, конечно, куда важнее так называемый «мирный процесс» или вполне реальная борьба с террором…

— То-то и оно. Большинство наших политиков за деревьями леса не видит. И если даже они берутся за экономические реформы, то только на глобальном уровне. Но если не учитывать интересы простых людей, которым от всех этих реформ на данном этапе в лучшем случае ни холодно, ни жарко, эффект от нововведений может оказаться нулевым или со знаком «минус».

— Вы противник экономических реформ Биньямина Нетаниягу?

— Ни в коем случае! Либерализация рынка крайне необходима, сокращение влияния монополий жизненно важно. Но на пути к решению задачи-максимум, глава Минфина вынужден игнорировать другие проблемы. Я понимаю, что не хочется загубить все дело в целом, вызвав отрицательную реакцию определенной группы депутатов на решение, например, проблемы пенсионного обеспечения репатриантов. Но посмотрите, сколько людей оказывается на улице, потому что не могут погашать машканту, сколько вынуждены экономить на всем, чтобы элементарно не умереть с голода. Это ведь те самые потребители, на которых в конечном счете и держится экономика.

— Есть ли сегодня шанс на возрождение «русской» партии?

— Шанс-то есть… Но не на голых лозунгах должна создаваться — или возрождаться — репатриантская партия.

— Но согласитесь, Геннадий, что такая партия нужна. Уж вы-то, как один из отцов-основателей «Исраэль ба-Алия», не можете отрицать это.

— Прежде всего, для этого нужно создать фундамент, единую платформу… Но мне хотелось бы вернуться к кризису политической системы, точнее — системы управления государством…

— Так в чем, на ваш взгляд, этот кризис проявляется?

— Да хотя бы в том, что после каждых новых выборов уже через год начинаются разговоры о новых выборах. Почему так происходит? По сути, ни один премьер не может создать правительство, состоящее меньше, чем из 25 министров. Это и в большой стране не дает возможности координации власти. А если эти министры представляют осколки из разных группировок, и их основная идея — борьба за интересы своей группы, а не цельная программа управления государством, то ситуация выглядит безнадежной. А если прибавить к этому еще заместителей министров, которые являются членами правительства, то получается не кабинет министров, а гремучая смесь. Проблему усугубляет то, что законодательная ветвь власти не отделена от исполнительной. В государстве, в котором с трудом удается подвести электоральный барьер к двум процентам, уменьшение количества партий, создание крупных групп и блоков, к сожалению, невозможно.

Еще одна важная проблема заключается в том, что часть парламента должна быть независимой. В свое время я подал законопроект, согласно которому 25 процентов депутатов избирались бы по 6 мажоритарным округам. Тогда все группы населения могли бы объединиться, чтобы иметь депутатов, представляющих определенные регионы и зависящих не от партийной линии, а только от своих избирателей. Это позволило бы поднять интересы избирателей и государства над текущими партийными вопросами. К сожалению, согласившись c идей частичной «мажоритаризации» в кулуарах, многие мои коллеги в зале заседаний поспешили от нее откреститься. Видимо, опасаясь реакции своих однопартийцев, для которых интересы партии куда важнее интересов страны и ее демократического преобразования.

— Являетесь ли вы сторонником президентской формы правления — например, по американскому образцу?

— Сегодня Израиль еще не готов к этому. Не уверен, что такая форма управления еврейским государством целесообразна и в ближайшей перспективе… Но, в то же время, я сторонник некоторого расширения полномочий президента. Ныне модно называть этот пост «опереточным». На самом же деле он и сегодня носит не только представительские функции. Конечно, право президента, после совещания с руководителями фракций, предложить кандидатуру премьер-министра, а также утвердить состав правительства, при нынешнем политическом раскладе похоже на формальность. Важно, чтобы у президента появилось право не только называть имя кандидата в главы правительства, но и утверждать премьера.

— Ну, раз уж вы не сторонник всенародных выборов президента, наверняка и прямые выборы премьера вам не по душе…

— А вот тут вы ошибаетесь! Все реформы, о которых речь шла выше, должны происходить на фоне возвращения к прямым выборам премьер-министра. Тогда уже не правили бы бал мелкие дрязги и мелкопартийные интересы, а более независимое правительство работало бы на профессиональной основе.

Без такой реформы в реальность претворения в жизнь всех нынешних программ — даже при желании лидера и его честности, — сложно поверить. В противном случае мы все ближе будем продвигаться к пропасти, падение в которую неизбежно…

— Не кажется ли вам, что многие проблемы упираются в отсутствие лидеров?

— У нас не кризис лидеров — у нас кризис доверия к ним. И не только к ним, а и к идее, являющейся основой для существования Еврейского государства. Сейчас модно говорить про постсионизм, кривясь, сравнивать сионизм с коммунизмом. Но ведь, по сути, сионизм — это вопрос продолжения алии. Не секрет, что наше государство не может жить без свежего притока новых граждан. Без продолжения репатриации рано или поздно большинство жителей страны будет говорить на арабском. Не думаю, что даже либермановская идея обмена населением решила бы эту проблему.

Но в Израиле политические партии к алие относятся хорошо только на словах, причем чаще всего во время предвыборной кампании. На деле же все сопоставимо с ролью министерства абсорбции — существует на политических задворках странное ведомство, занимающееся чем-то не очень серьезным… ну, вроде министерства свободного времени из рязановского фильма «Забытая мелодия для флейты», например.

Как бы мы ни пытались уговаривать евреев бросать насиженные места и ехать в свое государство, шансов на увеличение алии без экономических и политических программ ее интеграции нет. Пока что нам просто везло: где-то антисемиты бушевали, где-то экономический кризис помогал. Но далеко не все люди ехали СЮДА — многие из нынешних граждан Израиля уезжали ОТТУДА. И пока не появится желание ехать СЮДА, смотреть в будущее Израиля с оптимизмом я не смогу.

— Возвращаюсь к вопросу: есть ли будущее у «русской» партии?

— Не знаю, будет ли это «русская» партия… Нам скорее нужна партия здравого смысла. Мне кажется, что ее лидеры вполне могут придти из недр нашей общины. Благодаря общему менталитету (уж простите меня за этот малоприятный термин), боли за будущее государства, принадлежности сразу к нескольким пластам культуры, высокому интеллектуальному уровню, молодые израильтяне «русского» происхождения и могут составить костяк грядущей силы, которая сможет объединить нашу страну. Но для этого надо работать уже сегодня.

В то же время хочу предостеречь будущих лидеров от использования системы «русского при партии» (помните, как в царской России ввели должность «еврея при губернаторе»?), в надежде на получение голосов от той или иной группы населения. Это, конечно, замечательно, когда в крупной израильской партии бронируется место для дежурного «русского», а в репатриантской, желающей показать себя «выросшей из олимовских штанишек» — для коренного израильтянина. Но «процентное представительство» мне все-таки кажется аморальным… К тому же электоральные интересы не должны довлеть над желанием изменить страну. Важно не столько привлечь голоса, сколько найти реальные идеи, объединяющие Израиль. Несомненно, от этого выиграет и алия, но не из-за «олимистости» новой силы, а потому, что интересы алии и страны в целом ни в коем случае не должны входить в противоречие друг с другом, а обязаны лишь дополнять друг друга.

Только такая сила, объединенная общей идеей, реальными планами, а не демагогическими лозунгами, которых мы за это время наслушались и начинались предостаточно, поможет выйти из кризиса доверия, заставить поверить в то, что мы не плывем по течению, а способны изменить ситуацию.